Чудеса в ластах

Вотан юноша, Алик, кой обучался со мной в группе, владел достаточно
диковинным качеством - ему было полностью по фени, будто о нем задумываются
окружающие. Наверное родное свойство он эксплуатировал в хвост и гриву.
Поспорил со всеми подряд, будто отмочит какой-никакой-нибудь номер (к примеру, будто
спустится в общаге по главного этажа полностью нагой). Однако, так как
ему теснее почти все проиграли много средств на таковых пари, отыскать покупателей
ему становилось все сложнее. В конце концов, как-то он нашел какого-то
лопуха-младшекурсника, с коим он спорил на гигантскую, сообразно тем
денькам, необходимую сумму (25 руб., тогда практически стипендия), будто доедет от
факультета по общаги (остановок 7-8 на метро) в ластах заместо башмак.
Незаменимым условием было оговорено, будто вся данная экспедиция обязана
проскочить непременно в пребывании лопуха. Заранее тесты лопух
был полон оптимизма и разговаривал, будто козел Алик никак не соображает одной
простой вещи, отчего у такого ничто никак не выйдет.
Кратче, на последующий день при выходе Алик снимает собственные югославские
карие башмаки, связывает шнурками, дает лопуху, а сам забирается
в ласты с огромным трудом, поэтому будто лапти у него титанически
непропорциональные, как у утки. Позже, задирая лапти и поднимая фонтаны
брызг (лужи, поздняя осень), достаточно проворно прыгает проходными дворами
к метро "Парк Культуры". У метро толпа охреневает, Алик, как традиционно,
на наверное ремесло тихо кладет и заскакивает в метро. А вслед за тем контролерша
и милиционер его вовнутрь никак не пускают. Тот, некоторое количество озадаченный,
вышлепывает наружу, к нему идет блещущий лопух, разговаривает, вида, ну
ты ныне сообразил собственные оплошности, и дает счесться. Однако настойчивый
Алик разговаривает, хрена, еще никак не пир, про разряд автотранспорта уговора никак не было,
я поеду на автобусах.
На автобусной приостановке час пик, любой библиобус берут штурмом, и,
как скоро все проталкиваются, чтоб приходить, постоянно Алику кто-то на ласты
начинается этак, будто он с места двинуться никак не имеет возможность, насколько ни матерится.
В конце концов, следующий библиобус раскрывает заднюю дверь напрямик вблизи с Аликом,
тот скачет на ступени, и здесь выясняется, будто ласты на ступени
определить разрешено, а лапти - недостает, он, скользя, как Дональд Дак
в диснеевском мульте, некоторое количество раз молотит сообразно ступеням
и с грохотом плюхается напрямик перед лапти набегающей массе. Кровожадные
пассажиры, отвергая Алика ногами, создают высадку, однако тот, подобрав
крайние силы, поднимается с асфальта и умудряется вскочить задом
на нижнюю ступень. Лопух втискивается с передней площадки.
Ныне ласты торчат наружу, и дверь никак не закрывается. Шофер
в зеркало наблюдает какие-то торчащие хвосты и заявляет, будто покуда пассажиры
никак не втянут собственную рыбу в салон, библиобус никуда никак не сходит. Тем порой,
люд, приползший в себя опосля захвата, подмечает, будто наверное какой-никакой-то дурак
в ластах, из-из-за которого все проблемы, поднимается гвалт. В конце концов,
какая-то тёта берет на себя инициативу и орет шоферу, дескать, проедь
незначительно по поста ГАИ, данного гада и хулигана вслед за тем сдадим органов внутренних дел. Алик
наблюдает, будто выходит как-то совершенно дурно, здесь ему в голову прибывает
умнейшая мысль, и он кричит на целый библиобус:
- Ну будто вы из-за люди! Зверье!! Я - спортсмен, подводным купанием
промышляю здесь вот вблизи, в водоеме "Крачка", и у меня лишь будто
в раздевалке сперли башмаки. Будто ведь мне ныне, сообразно-вашему, босиком
сообразно городку ездить?
Здесь сходу все изменяется, все начинают его сожалеть, подсобляют
взобраться. Бурлит общественная гнев добропорядочная супротив ворюг, каких
развелось несметно. Та ведь тёта ныне орет шоферу, никак не нужно, дескать,
в органы внутренних дел, отправились привычно. Все начинают Алика допытывать
о подробностях, отличные ли были башмаки, и тот, вполне войдя в роль,
с надрывом ведает, как у него увели единственные карие
югославские башмаки, к тому ведь диковинного, огромного объема. И в данный
эпизод этнического бешенства поддатый мужчина, важный вблизи с Аликом, внезапно
наблюдает, будто на передней площадке стоит юноша, придерживается из-за стойку,
а никак не руке у него висит два карих здоровых башмак. Он орет,
дескать, спереди вслед за тем, посмотрите скоро, башмаки югославские?... ему отвечают,
будто правда, и он с кликами "вон они, твои шкары" и "я, на хрен, счас
задавлю наверное воронье" затевает ломиться вперед, у него никак не выходит,
тогда он кричит "нате данную суку с ботинками, вслед за тем, спереди". Снова
поднимается гвалт, и опять шоферу вопят, чтоб он двигался напрямик
в органы внутренних дел. Озверевший шофер заявляет в микрофон, будто я поеду,
однако никак не в органы внутренних дел, а в психушку, всех вас отвечать. В данный эпизод
подъезжают к приостановке, двери раскрываются, лопух с ботинками пулей
выпрыгивает из автобуса, из-за ним гонятся некоторое количество правдолюбцев,
а сзаду, в наполненном отчаяни, выскакивает Алик. Вот в данный эпизод
у стоявших на приостановке чуток никак не вышло глобального помешательства,
как скоро они узрели, как из автобуса в большом прыжке вылетает мужчина
в ластах, сообразно уши обдает всех грязюкой из лужи и с криками "стойте, все!
я сам его догоню! ну все, бля, готовь четвертной!" циклопическими
скачками несется сообразно улице.
Месяц позже продолжалось разбирательство, кто кому обязан выплачивать.